"Во всём виноват Ельцин"

По делу террориста Нурпаши Кулаева допрошен сапёр, работавший в горящем спортзале школы сразу после освобождения заложников. Специалист не исключил, что здание школы могло загореться от выстрелов из гранатомётов, огнемётов или танков.

 В Верховном суде Северной Осетии сегодня продолжились слушания по делу Нурпаши Кулаева, единственного оставшегося в живых участника захвата школы № 1 в Беслане.

 Полковник Андрей Гаглоев во время осады бесланской школы был начальником группы заграждения. То, что в спортзале школы после первых взрывов срочно требовался сапёр, он узнал случайно.

 – В пятиэтажке находилась группа спецназа, кто-то из них сказал, что нужен сапёр. Мы залезли в тренажёрный зал. Это было минут через 40 после первых взрывов. Там лежали два раненых спецназовца. В спортзале тела лежали сплошным слоем. Я срезал линию управления (взрывными устройствами) на шведской стенке, попробовал сделать то же самое на баскетбольном кольце, но огонь со стороны столовой усиливался и пришлось покинуть помещение. Тогда уже начинался пожар. Здание там ветхое, чтобы загорелось деревянное перекрытие, достаточно осколка от гранаты.

 – Вы можете описать в точности, как была устроена взрывная цепь? – прозвучал вопрос со стороны обвинения.

 – Могу. Но я не хотел бы этого делать, чтобы не учить людей подобным вещам, тем более в присутствии этого человека, – Гаглоев указал на Кулаева. – Могу только сказать, что это была многократно дублированная взрывная цепь. Радиоуправления не было. Я разминировал два самодельных взрывных устройства.

 – Что они из себя представляли?

 – Это были разрезанные двухлитровые пластиковые бутылки, наполненные взрыввеществом и металлическими элементами.

 – Скажите, если стрелять по школе снаружи из РПГ, спортзал мог загореться? – начал задавать вопросы адвокат потерпевших Таймураз Чеджемов.

 – Да.

 – А из огнемётов?

 – Теоретически, да. Но знаете, огнемётами иногда и горящие нефтяные скважины тушат.

 – А мог ли загореться зал от осколков танкового снаряда?

 – Теоретически, да.

 – А были ли заложники во время стрельбы из танков?

 – Нет...

 – Откуда такая уверенность?

 –Уверенность появилась на следующий день, когда при осмотре школы трупов гражданских лиц обнаружено не было.

 – То есть, следуя вашей логике, позволительно выстрелить по зданию из танка, а потом убедиться, что заложников там нет?

 – Я этими вопросами не занимался, – менее уверенно сказал полковник.

 – Скажите, кто должен был предупредить теракт?

 – Был бы сохранён Советский Союз, ничего бы не было, – вдруг выпалил полковник. – Это всё Ельцин, когда Союз разваливал.

 Вдруг со своего места начала говорить Сусанна Дудиева, председатель комитета «Матери Беслана».

 – На какие-то вопросы он говорит «не знаю», а на те, что не имеют отношения к делу, отвечает с уверенностью.

 – Дудиева, успокойтесь! – крикнул на неё председатель суда Тамерлан Агузаров. – Я вас последний раз предупреждаю.

 – Не надо было прокуратуре обрабатывать свидетеля! – закончила Дудиева. Далее вопросы допрашиваемому задавали потерпевшие.

 – За мгновение до первого взрыва и до того, как я потеряла сознание, я слышала нарастающее шипение. Что это могло быть? – спросила потерпевшая Туаева.

 – Электровзрывная цепь взрывается без звука. А шипит граната, если прислушаться.

 – Откуда стреляли по спортзалу, когда вы вошли туда? – спросила Дудиева.

 – Со стороны столовой.

 – Но оттуда невозможно стрелять по спортзалу.

 – Ну, может, это помещение не было помещением столовой, но с той стороны.

 – Но ваши показания легли в основу всей ситуационной экспертизы. Как так можно говорить?

 Допрос единственного свидетеля уже был почти закончен, когда неожиданно слово взял Нурпаша Кулаев.

 – Меня не надо учить, как надо воевать. Это вас и ваших генералов надо учить, как воевать с женщинами и детьми. Без танков. Если ваш огнемёт тушить может, тогда стреляли бы больше, может, потушили бы пожар. А то сказки здесь рассказываете. Меня не надо учить воевать, нас десять лет ваши же учили воевать.

 Алан Цхурбаев, «Газета.Ru»