Когда-то в селе Георгиево Афанасьевского района был детдом. И очень он отличался от ему подобных, ведь был он в тридцатые годы организован на свой страх и риск молодым директором местной школы Марией Портновой.
...Недавно я побывал в том отдаленном селе и встретился с 90-летней Марией Павловной Портновой. Она - здешняя знаменитость. Приехала в 1932 году после окончания педагогического техникума по распределению. Была учителем, директором школы, потом директором детского дома, тридцать лет подряд избирали ее депутатом районного Совета. Однажды видя, сколько вокруг непристроенных детей, решила организовать колхозный детский дом. Историю эту, полную драматизма и душевной простоты, и рассказала мне Мария Павловна:
- Где-то перед войной захотелось мне всех детей-сирот на учет поставить, собрать их в колхозный детский дом. Жалко их было. Посчитала своим долгом детей спасти. - А по району тогда их до восьмидесяти душ ошивалось. Перебивались кто подачками, кто на фермах жил, кто помои выносил и существовал в сенях у людей, кто просто по улицам шлялся. Я высказала идею на учительской конференции. Но меня никто не поддержал - дескать, этим должна не школа заниматься, а специальные органы. Я решила на свой страх и риск в нашей школе собрать детей. Неофициально. Собрала нескольких беспризорных. Бросила клич, обратилась в местные колхозные бригады, к жителям - помогите, кто чем может.
Военрук с ребятами топчаны из теса смастерили, соломенные коврики свили вместо матрацев. Местный умелец сплел лапти. Кто килограмм муки дал, кто капусты, с картошкой помогли. Корову дали. Мы на ней и участок пахали. Но она раза два пройдет и ляжет на землю. Тяжело жили. С ребятишками вместо зарядки в лес ходили - за дровами. Потом все же комиссия приехала, посмотрела, как дети живут в школе и тут же учатся, и официально утвердила детский дом. Но все равно тяжко было. Я только и мечтала, чтобы выспаться. В пять часов встаешь, школу проверишь, а ее сырыми дровами топили, негде было складировать, да и с ходу все, что из лесу привозили, шло в печку. Потом ребяток накормишь - обычно крупу на воде сваришь. Иногда даже молока не было. Да что там молоко, людей так замучивали поставками, хоть вешайся. Например, яйца даже в магазине покупали, чтобы сдать нужное количество от подворий. Теленка от двора, есть - нет ли, а сдай для страны, для фронта.
Как-то выдали килограмм сахару. А к нам до этого привезли трехлетнюю девочку. Голодную, измученную. Васильевна, наша техслужащая и повар, расколола кусок на 12 частей - столько в то время у нас было детей. И никто из них не стал есть - все для той девочки положили.
Другие тогда дети были, трудолюбивые: они и в колхозе работали с радостью - ходили боронить, на сенокос бегали. На кухне помогали. А как любили ходить за своим скотом.
...После войны легче стало. Еще три коровы колхоз дал. Полтора десятка поросят завели, две лошади было. Выделили музыкальный инструмент, книги. И наш Георгиевский детский дом стал передовым по области. Но однажды меня чуть не посадили. Было это в пятидесятых годах, кажется. Как-то приехала к нам секретарь районной комсомольской организации. Завирать начала, как все хорошо. А я нечестность не люблю. Ну и покритиковала, сказала, что райком комсомола плохо работает, его надо закрыть, а помещение и средства детям передать. Вскоре вызывают меня на бюро райкома партии. Я сперва и не поняла, за что - не ворую, не гуляю. А там давай меня обсуждать - как ты могла сомневаться в роли партии, дискредитировать ответственных работников, клеветать на святое. Оскорбляли, требовали партийный билет на стол положить. Я встала и сказала, что не считаю, будто у меня голова опилками набита, и билет им не отдала. Сказала, отдам, где положено, и хлопнула дверью. Пришла домой, заперлась. Все ждала, что меня заберут. Ребенка своего из рук не выпускала. Несколько дней трусила, дрожала. Невероятно, но ничего не случилось. Говорят, заступился за меня кто-то серьезный...
Всего я выпустила в жизнь из этого сельского детского дома 112 человек. Все нормальными людьми стали. Когда расформировали детдом, так они человек по восемнадцать приезжали ко мне, по месяцу жили. Грибы, ягоды собирали.
Сейчас Мария Павловна, понятно, на пенсии. Больна. У нее парализованы нога и рука. Но, несмотря на это, старается быть полезной, требует, чтобы давали поработать - лук почистить, что-то помыть... А ухаживают за ней дочь с мужем. Они тоже пенсионеры и специально приехали в Георгиево из Краснодара.
Ну а секрет своего долголетия, ясной памяти и душевного равновесия М.П. Портнова видит в трудолюбии. Говорит: "Вот, смотрите, столько недосыпала, голодала, столько работала, по сорок километров в райцентр по грязи бегала, а до 90 лет дожила..." И всем желает так жить - в труде - и приносить пользу окружающим. Она это делала и делает всю жизнь.
Андрей ПОЛОЗОВ.
"Вятский край
