Диснейленд ума и сердца

             Актёр и буддист Ричард Гир поговорил с московскими журналистами о далай-ламе, кино и медитации на открытии выставки фотографий, проходящей в рамках фестиваля «Тибет».

             Р. Гир, буддист, соблазнитель из «Красотки» и десятка других мелодрам, посетил Москву как-то даже неожиданно в середине фестиваля «Тибет». На пресс-конференции актёра было не протолкнуться. Улыбчивого буддиста – основателя Тибетского дома в Нью-Йорке сопровождали молчаливый председатель попечительского комитета фестиваля Кирсан Илюмжинов и президент Тибетского дома в Москве Елена Врублевская. Впрочем, оба ограничились коротенькими репликами.

            Гир же непринуждённо общался с публикой около часа, затронув, несмотря на яростные усилия ведущего конференции, целый ряд вопросов включая политику и отношения Тибета с Китаем.

            Начал он вполне протокольно: с констатации древних связей Тибета с Россией, со строительства пагоды Калачакры в Петербурге в 1913 году. Потом пожелал успеха основателям Тибетского дома в Москве – у него было на это особое право как у одного из основателей первого после Дели тибетского дома в мире. Затем намекнул на рычащий Китай. Гир просто сказал, что «есть силы, которые не хотели бы признания уникальной тибетской культуры, всеобъемлющей, но исчезающей культуры мира, ненасилия и красоты».

            Именно для этого Р. Гир и ездит по миру, устраивая, по его словам, «диснейленд ума и сердца», занимаясь продвижением этой культуры. Он, как и полагается представителю интеллигенции, бьёт в набат.

            Также Гир рассказывал о своей выставке тибетских фотографий, ради презентации которой, собственно, он и приехал. В частности, он сказал, что самая главная вещь, которой он гордится в жизни (не считая танго с Кэтрин Зетой-Джонс в фильме «Потанцуем?») – это выставка и книга фотографий о Тибете. Там он показал свое видение Тибета, великих страны и культуры, от которых захватывает дух, людей спокойных, медитативных и мудрых, живущих в ужасной нищете, лагеря беженцев-тибетцев.

            На вопрос о тибетских политзаключённых ему не дали ответить, попросив не говорить о политике, а только о выставке, кино и о любви. На это он, впрочем, сказал, что о Тибете нельзя говорить, не имея в виду политику.

            Начинаешь говорить о ненасилии и непротивлении – вот и политика. Говоришь об уникальной исчезающей культуре Тибета – вот и политика. Приглашаешь в гости далай-ламу и организуешь его встречи с верующими и публикой – и становишься политиком и врагом крупнейшей в мире народной республики.

            Кроме того, Гир рассказал о медитации. Медитация – это не значит сидеть в пещере и десять лет смотреть в одну точку. Медитация – это отказ от лжи, избавления от ложных представлений о мире и о себе, уничтожение лишних «я», систематический подход к работе с умом, храбрость и превращение ненависти в любовь, экстравертного в интравертное. Медитационные буддистские практики никак не противоречат образу соблазнителя. Они годятся и актёру, и репортёру, и уборщице – любому, кто готов работать со своим сознанием.

            Ещё он рассказал о далай-ламе, одном из немногих настоящих великанов нашего времени, о том, как далай-лама в Нью-Йорке смотрел фильм «Кундун» Мартина Скорсезе, собственно биографию далай-ламы, и жаловался на то, что там везде очки неправильной формы. А потом рассказал Гиру историю о том, как пересёк границу с Индией и его друзья, которые помогли ему бежать, вернулись в Тибет – и все до одного погибли.

            Далай-лама посмотрел на Индию и понял, что во всём мире у него нет друзей. «- А теперь, – и он обвёл глазами всех присутствующих на показе, – у меня так много друзей».

            Ричард Гир пожаловался, что не был в Тибете с 1993 году – правительство Китая не даёт ему визу, причём он пытался её получить в разных странах разными способами.

            Он рассказал, что, хотя и обещал перестать сниматься в кино в пятьдесят лет, сделал это ещё разок, и ещё, и ещё, и будет продолжать до тех пор, пока у него будут красивые сценарии и пока кино будут снимать люди, которые ему интересны. В конце концов, буддистской философии это никак не противоречит.

             "Газета.Ru"