Полезное изделие

В ГМИИ им. А. Пушкина открылась выставка необычных ковров. Каждый из них имеет целью что-либо скрыть.

 Ковёр на стене, в отличие от картины или фотографии, никогда не висит просто так. А всегда что-то за собой скрывает, – будь то банальная дыра в обоях или желание хозяев казаться людьми обеспеченными и не лишенными вкуса. На Востоке в ковровых орнаментах зашифровывают какие-то тайные и очень важные послания. В средние века эти изделия предохраняли от сквозняков, гуляющих по гулким коридорам замков. В советские времена облагораживали убогий быт.

 С коврами, или шпалерами, - то есть, стенными безворсовыми коврами, которые ГМИИ собирал с 1924 года (в коллекции музея – шпалеры, созданные, в основном, в Брюсселе, Антверпене и Обюссоне по картонам известных мастеров Яна ван Орлея, Симона Вуэ, Франсуа Буше и др.), всё происходит по этому же примерно сценарию: не всё так просто, как кажется поначалу. Они, во-первых, роскошны, несмотря на давность лет и заштопанные кое-где края. В некоторых до сих пор свежи краски и даже наблюдаются блестящие шёлковые вкрапления. А, во-вторых, каждая такая шпалера имеет тайной целью что-либо помимо тупого наслаждения видами сказать своему зрителю. Как-нибудь его наставить.

 Вот, например, гигантская брюссельская шпалера «Триумф надежды» из серии «Триумф семи Добродетелей» (около 1525 года, автор неизвестен), которую поместили в самый почётный угол музея – тот, к которому ведет лестница с ковром. Изображено на ней вроде бы кораблекрушение. Однако внимательный глаз заметит и птицу Феникс, возрождающуюся из пепла, и женщину, держащую в руках чью-то отрезанную голову, и молящихся с еврейскими лицами. Всё просто – «Триумф надежды» - это коллаж из Ветхозаветных притчей на тему того, что в Бога верить всё-таки нужно.

 За весельем, пьянством и фруктовым изобилием, которые имеют место в антверпенской шпалере конца XVI века «Сад любви», скрываются печальные размышления художника о смерти и тлене. Ручные звери во фламандской шпалере «Вердюра», на самом деле, - назидательные сентенции. Подобные аллегории в XVI веке были в моде.

 И всё же, подобно тому, как за оленями, белками и апельсинами в старинных шпалерах скрываются карикатуры на жадность, глупость или трусливость, так и сама выставка в ГМИИ устроена, кажется, лишь для того, чтобы лишний раз подчеркнуть толерантность именитого музея по отношению к современному искусству. Главный раздел выставки – это, на самом деле, проект концептуального художника Гриши Брускина «Алефбет».

 «Алефбет» на иврите – это «алфавит». Гриша Брускин – не скрывающий своего происхождения советский еврей. А потому, количество зашифрованных и скрытых в коврах «Алефбета» посланий – не поддается счёту. Более того, вроде бы для удобства зрителя, но на самом деле, для его окончательного запутывания и смятения, Брускин изготовил специальный «Мифологический словарь-комментарий к шпалере Алефбет». В нём каждая из ста шестидесяти фигур подписана и прокомментирована самим автором. К примеру, таким образом: «Человек с огромными глазами» – это Адам, которому Б-г дал зрение провидеть будущее. «Человек, закрытый красной левой рукой» – символизирует силу Б-га. «Человек с растением» – это Соломон, посадивший в Храме разные виды ароматических деревьев, которые зачахли, как только в Храм вошли язычники.

 Разобраться, над чем именно Брускин трудился два с половиной года, занимаясь таким удивительным для любого современного художника занятием, как ткачество, довольно сложно.

 Возможно, он иллюстрировал Библию. Возможно, Тору. А может быть даже – карты Таро или приспособления для занятий Каббалой.

 На пресс-конференции, посвященной открытию выставки, попытались, правда, немного объяснить смысл «Алефбета». «- Главное, – сказали, - это дать понять зрителю, что ковры также могут быть частью современного концептуального искусства. Тем более, что их изготовлением в своё время не брезговали заниматься, к примеру, Кандинский, Пикассо, Марк Шагал и Сальвадор Дали».

 Алла Архангельская, «Газета.Ru»