Пятнадцать лет - не срок

            Обласканная Тарантино в Канне корейская драма «Олдбой» рассказывает аппетитную историю мести с корейской непринуждённостью в деталях.

«- Этот газ использовал русский спецназ против террористов», – клубы дыма наполняют убогую комнату, и полубезумный, заросший диким волосом мужчина валится на пол со счастливой улыбкой. «- Если я бесполезней животного, разве это лишает меня права на жизнь?» – и другой мужчина, сжимая в руках маленькую белую собачку, рушится с крыши высотки на землю. От фразы к фразе, от цитаты к цитате тяжко закручивается воронка корейского «Олдбоя» (Oldboy), почти против воли затягивая внутрь страннейшей истории одного господина, который был слишком болтлив, пока не лишился языка.

Однажды зауряднейший пухловатый тип крепко выпил, отмечая день рождения дочери. Побуянив в полицейском участке, пухлый и несносный господин отправился домой и по дороге пропал. Два года спустя полиция объявила его в розыск по обвинению в убийстве собственной жены: на месте преступления найдены его кровь и отпечатки пальцев. Но он этого не делал. Все это время он сидел под замком – маленькая комната, телевизор и люк в двери, через который ему просовывают каждый день одни и те же пельмени. С момента, когда он узнал о смерти жены, сидеть ему оставалось ещё тринадцать лет.

Проходя от испуга к ярости, затем к чёрному отчаянию, новый Монтекристо, в конце концов, остановился на мании.

Желание узнать, за что его посадили в эту комнату и рассчитаться с обидчиками, захватило всё его существо, заставляя неистово тренироваться, круша равнодушные стены. Однажды он очнулся на поросшей травой крыше дома и понял, что заточение окончено – впереди месть. Но для начала надо подкрепиться, и он зашел в японский ресторан. «- Я хотел бы съесть что-нибудь живое». Девушка, похожая на ангела, принесёт ему осьминога, и любовь поразит его до бесчувствия. Так он и застынет у стойки – бесчувственный, с извивающимися щупальцами несчастной твари, торчащими изо рта.

Чудовище, да и только. Дальше чудовищу предстоит долгий кровавый путь к мести и ответам на вопросы, которые ему не понравятся. Как признался Тарантино, когда «Олдбой» получил Гран-при на Каннском кинофестивале, этот фильм сделал его счастливым. Тарантиновское счастье – это, знаете, такая штука обоюдоострая.

Однако понять автора истории мести Невесты можно – «Олдбой» словно высечен из одного куска, как восковая вудуистская куколка. Мерно пульсирующий ритм, вдохновенный саундтрек, совершенно неожиданная и свежая боевая хореография и гениальный Мин Сик Цой в главной роли любого упрямца в кинозале возьмут за ноздри.

Тем более что режиссер Чхан Ук Пак, снявший четыре года назад «Объединённую зону безопасности», парадоксалист в самом консервативном, моральном смысле и интересуется не только съеденными заживо осьминогами. Причудливая буддийско-католическая традиция Кореи толкает его к мрачным вопросам вины, греха и расплаты.

Ну и к мрачным безднам секса – куда ж без него, если одной из точек в маршруте героя станет католический колледж.

Вплетая барабаны эдиповой трагедии в скрипки и сэмплы своей истории, Чхан Ук Пак плавно дрейфует между моральными императивами разных эпох – античной, классической и современной – в напряжённой попытке понять, что может вырвать обывателя из его заурядности.

Страдание? Одиночество? Вина? Что может превратить ничтожество в героя: месть, любовь или отчаяние? Или любые усилия бесплодны и грех заурядности неискупим ни страданием, ни любовью?

«Засмейся – и мир засмеётся вместе с тобой. Заплачь – и будешь плакать в одиночестве». Кроме буддийского просветления, так и не найденного героем, и христианского искупления, стоившего ему слишком дорого, есть ещё и конфуцианская вежливость. Вежливо и тактично Чхан Ук Пак предоставляет зрителю возможность решить самому, засмеяться или заплакать, когда все разгадки будут найдены и окажутся много наивней и скромнее масштаба «Олдбоя», а радость от фильма всё равно меньше не станет.

«Газета.Ru»