Сотворение мира по Петрову

В рамках фестиваля музыки Андрея Петрова, приуроченного к 75-летию композитора, в Петербурге был показан балет «Сотворение мира» (Московский театр классического танца под руководством Н.Касаткиной и В.Василева).

Балет «Сотворение мира» – вещь неоднозначная. То, что музыка Петрова вызвала интерес хореографов, естественно: временами возникает впечатление, что «Сотворение мира» специально написано для балета, как, например, «Весна священная» Стравинского.

Однако тема таит в себе опасность: станцевать сотворение мира не так просто. Есть вещи настолько абстрактные или же настолько сакральные, что не всегда их можно выразить языком движений. И здесь постановщики угодили в ловушку.

Неоднозначна сама хореография постановки. Некоторые балетные критики сразу окрестили ее скандальной. Можно показать в танце Адама и Еву в раю, можно показать сцены искушения и изгнания – все это и было сделано на сцене – интересно, оригинально, временами – мастерски. Но в теме сотворения мира неизбежно появляется Бог, создающий мир, и вот этот-то образ стал неувязкой в постановке.

Образ Бога, Творца – это нечто настолько многогранное, настолько глубокое и непередаваемое, что все постановщики всегда избегали браться за его воплощение на сцене, начиная с эпохи христианства. Образ бога был свойственен театру Древней Греции, но там было совершенно иное понятие божества, и зрителей не коробило. А здесь – смотреть было неловко: Бог представлен в виде слабенького дедушки с белой бородой, который, видимо, страдает радикулитом, так как периодически сгибается и держится за поясницу. После чего довольно странно видеть туры, которые он выделывает через 15 минут после старческого приступа. В общем, образ Бога точно не удался.

Но все остальное – крайне удачно. Пластический рисунок танцев Адама и Евы, оригинальные поддержки, великолепно исполненные – можно считать новым словом в современной хореографии, фундаментом которой остается классический танец. Меж тем, постановке не чужды и новые веяния: в сценах познания себя после сотворения периодически проступает техника аутентичного танца. Отлично поставлены и исполнены сцены искушения и изгнания из рая. Виртуозно вклинивается в происходящее на сцене искуситель, пытаясь обратить гармонию сотворенного мира в хаос.

Красив и финал: на сцену выходит бесконечное количество пар влюбленных, которые до скончания веков будут повторять историю первых двоих любящих – Адама и Евы – вместе переживая радость открытия мира и боль утрат.

Постановка в целом – скорее, удачна: техника исполнения на высоте, музыка замечательная, налицо явные хореографические находки… Если бы не образ Бога, который все-таки является одним из ключевых (а по сути – главным) в «Сотворении мира».

Татьяна ЕЛЬКИНА