Афганский синдром

Девушка осмотрелась: в большой армейской брезентовой палатке тесными рядами стояли двухъярусные кровати. На них лежали люди: не военные, обычные, гражданские. Такие же, как и она, простые советские труженики – медики, строители, инженеры, повара, – рванувшие в 80-е годы в Афганистан помогать нашим воинам-интернационалистам.

Что толкнуло ее на такой шаг? Ответ прост: первая любовь. “Я рассталась с парнем, – вспоминает Алевтина Петрукова. – Шла, не глядя, по городу и плакала. А когда, наконец, подняла глаза, увидела, что стою перед военкоматом. На двери объявление: “Проводится набор специалистов для работы в военных частях”. Заявление написала не задумываясь”.

Вот только романтикой в чужой стороне и не пахло. Чебоксарскую девушку сразу же направили в военный городок на окраине Шинданда – в инфекционную реанимацию. Нагрузки, говорит, были неимоверные. “Если на гражданке на одну реанимационную медсестру по правилам полагается трое больных, то там я выхаживала по пятнадцать. Работали без сна. Держались на кофе”, – рассказывает Алевтина Петровна. Тиф, малярия, гепатит, гнойные осложнения огнестрельных ран – вот с чем боролась она в Афганистане. Благо лекарств у советских медиков было достаточно.

Однако от опасных инфекций не уберегся почти никто. Был случай, когда дежуривший врач, заметив, что Алевтина что-то очень бледна, после беглого осмотра заявил: “Дорогая, еще два часа, и вы умрете. Брюшной тиф. Срочная госпитализация!” Но девушка упрямо отказалась: “Я должна еще больным процедуры доделать, документацию сдать. Тогда и лечите”.

Сделав последний укол, она, наконец, сама легла под капельницу и тут же потеряла сознание. На пять суток. Прошел не месяц и не два, прежде чем Алевтина встала на ноги. Пышущая здоровьем девушка превратилась в тростинку. Но контракт, несмотря ни на что, продлила. Многое в чужой стране ей пришлось по душе. Особенно весна в горах. “Это эйфория красок! Один склон ярко-лиловый от диких ирисов, другой – алый от маков, третий желтый. Зелень буйствует. На календаре 23 февраля, а мы с девчатами уже загораем. Но с мая начинается настоящее пекло. Все живое превращается в камень и песок. Воздух нагревается до 75 градусов”, – вспоминает А.Петрукова.

Листая старый фотоальбом, она остановилась на одном снимке: в вечернем платье она стоит в окружении загорелых мужчин в военной форме и с гитарами. Это гарнизонный ВИА “Сюрприз”. Алевтина была его солисткой. “Попала в ансамбль случайно, буквально через неделю после приезда в Шинданд. Просто когда я нервничаю, начинаю мыть полы, ну и напевать что-нибудь под нос. А на новом месте я жутко переживала, – улыбается собеседница. – Моя соседка по комнате рассказала о поющей новенькой руководителю “Сюрприза”. Через месяц мы уже выступали на городском стадионе перед афганцами. Что интересно, у них женщины сидят на одной стороне трибун, а мужчины на другой”.

Поразили нашу землячку и другие особенности национального быта. В одном доме роскошь могла соседствовать с глубокой нищетой: нет электричества, но на глиняных полах дорогие ковры; на очаге варится рис “без ничего”, а рядом играет настоящий японский магнитофон на батарейках. Впрочем, в афганском городе она бывала лишь два-три раза – с разрешения коменданта гарнизона и в сопровождении вооруженной охраны. Хотя пользоваться оружием умела. Каждый житель городка, будь то пекарь или парикмахер, проходил занятия по стрельбе. “Тренировались в горах. Все мы были предупреждены о том, что душманы крадут людей. Поэтому за пределы госпиталя почти не выходили”, – говорит Алевтина Петровна.

Вернулась на родину только через два с половиной года. "Багаж" привезла тяжелый: почти 4 тысячи рублей, ослабленное болезнями здоровье и ночные кошмары. Деньги, предназначенные для учебы в вузе, почти сразу же “сгорели” во время дефолта. Здоровье за эти годы лучше не стало. А кошмары преследуют до сих пор. “Реанимация есть реанимация. А “афган-ский синдром” не просто медицинский термин”, – задумчиво произносит собеседница.

Любимая работа и комната в коммуналке – все, чем богата сегодня Алевтина Петровна. Она врач-инфекционист детской городской больницы № 2. Создать семью ей пока не удалось. Но одинокой она себя не считает: “Мои дети – это мои маленькие пациенты. А свою вторую половинку я обязательно еще встречу”.