Остап, которого мы не заслужили

Отставая, но не сдаваясь, Первый канал противопоставил «России» восьмисерийного «Золотого телёнка».

 Никто так не любит короткие биографии, как интерпретаторы и махинаторы. Чтобы стать опереточной фигурой уровня тени короля Гамлета, потомственному морскому офицеру Петру Шмидту понадобилось немного – прибыть на крейсер «Очаков» и поднять бунт, из-за которого он встретил своё сорокалетие на том свете. Шутить по этому поводу некрасиво, но, как видим, можно, особенно если актёру, изображающему Шмидта, приладить чапаевские усы, а восставших матросов заставить по-чаплински быстро двигаться. Строчат пулемёты, взвевается красное знамя – так режиссёр «Золотого телёнка» Ульяна Шилкина передаёт привет Сергею Эзенштейну (тут можно бы ввернуть про встречу эпох, но не будем).

 После короткой пародии, служащей иллюстрацией к исторической справке, сюжет, очнувшись, возвращается в прежнее русло. Итак, воскресший для новых махинаций Бендер являет себя маленькому русскому городку, чтобы сколотить в нём команду изгоев и с их помощью осуществить давнюю мечту о нерусском Рио-де-Жанейро. Миф о рае, заселённом людьми в белых штанах, опять навеян клочком – вырезкой из «Малой советской энциклопедии». Но Остапу для разворачивания многоходовой комбинации этого куска вполне хватает, лишь бы не засидеться, лишь бы не строить социализм.

 Олег Меньшиков (Бендер) над ролью парит.

 Он больше не прикрывается стыдливо шарфом: шрам, оставленный предыдущим напарником, совсем рассосался; не надо больше оглядываться назад, можно гордо поднимать подбородок, шалить и выситься над коллегами – над не понявшим своего счастья Татаренковым, случайно назначенным на роль Балаганова, над Окуневым, загримированным под Паниковского, над заложником кулинарных шоу Назаровым, прикреплённым к «Антилопе Гну», как шофёр Козлевич. Усилием авторской воли все они сбиваются в большой плотный ком, который, уже стараниями сценариста и режиссёра, становится идеально гладким – никого не выцепить, не оценить. Ком катится, шутки шутятся, текст в угоду времени растягивается на восемь поставленных в прайм-тайм серий. Парад заменён на парадную форму, должность командора (предводителя съёмочной группы) упразднена – сериал продолжает цикл «художественных чтений», отличаясь от них разве что микроскопическими вставками мультфильмов.

 Родители «Телёнка», как известно, обращались друг к другу на вы, но с людьми неблизкими не церемонились. Переписку Достоевского ввернули в «12 стульев», роман Уэллса приспособили для повести «Светлая личность», героя революции сделали многодетным отцом. Спустя ровно сто лет со дня гибели Шмидта трёх его лжесыновей снова запустили в телеэфир. Юбилейная гастроль обещала быть богатой и шумной. Шутка ли, книге придали её прежний вид! Проклятые цензоры, покорёжившие роман, посрамлены.

 Пропавшие главы вернули и инсценировали. Осталось дожить, когда ради кино научатся восстанавливать пропавшие мысли.

 Ильф и Петров, как и Шмидт, не пересекли цифру 40 и умерли в 39 лет – один от туберкулёза, другой на войне. Собрание их сочинений насчитывает несколько томов, но только два из них экранизируются с завидным постоянством. От проживших недолгую жизнь писателей интерпретаторы востребовали лишь плутовские романы о махинаторе.

 При желании формальных поводов для экранизации можно придумать гораздо больше, особенно если не зацикливаться.

 В конце концов, каждое поколение заслуживает своего Остапа. Молодого и зрелого, худого и упитанного, чёрного и цветного. Остап-романтик, Остап-философ, Остап-программист...

 Тяга к этому персонажу настолько сильна, что жанр как таковой уже давно значения не имеет. Неважно, в каком стуле лежат сокровища и когда Корейко отдаст деньги. В синхронном повторении цитат, в пережёвывании любимых шуток кроется генетический код совокупной русской души. Бендер здесь – участливая хромосома, помогающая даже человеку без чувства юмора хотя бы один раз почувствовать себя остряком.

 Алексей Красовский, «Газета.Ru»