Не тот соблазн

В комедийном вестерне «Бандитки» грабежи банков – фон для женского счастья Сельмы Хайек и Пенелопы Круз.

 Геополитический расклад известный. В Мексике конца позапрошлого века всё было славно, пока на неё не обратили внимания янки. Приехавший из Нью-Йорка представитель банка, очень похожий на бандита (сочетание тоже малоудивительное), перестрелял половину фермеров, оставляя на трупах контракты о покупке ранчо за один песо, отравил здешнего банкира и совершил только одну, зато роковую глупость.

 Возжелал банкирскую дочку Сару (Хайек) и нагло сунул алую розу ей в декольте.

 Честной девушке можно смириться со многими бедами, но не с эдакой дрянью, а потому Сара решила отомстить как собственно подонку, так и Соединённым Штатам в целом.

 После чего на пару с дикой крестьянкой Марией (Круз) принялась грабить поменявшие владельца банки.

 История создания кинофильма трогательна.

 Однажды, завтракая с Люком Бессоном, Пенелопа Круз обмолвилась, что очень хотела бы сняться со своей подругой Сельмой Хайек в энергичной и весёлой картине. Так две обеспеченные московские приятельницы могут вынашивать мысль о каком-нибудь приятном волнующем приключении. «- Отличная идея, – чутко отреагировал Люк. – Через три месяца вышлю тебе сценарий». И выслал действительно. Сам вызвался быть продюсером, а в качестве режиссёров привлек норвежских рекламщиков Йоакима Рэннинга и Эспена Сандберга.

 Девушки и прежде находили место в вестернах. Место, как правило, было в публичном доме, где они продавали тела разбойникам и старателям, или в популярной ковбойской рюмочной, где происходило то же самое, пусть и с прелюдией в виде танцев. Случались, впрочем, и исключения феминистского толка. В сериале «Доктор Куин: женщина-врач» и «Последнем рейде» Хауарда красивые и свободолюбивые героини практиковали медицину, извлекая пули и стрелы из тел недоверчиво покряхтывающих и пахнущих конём мужчин. «Бандитки», однако, более всего напоминают основательно позабытое, но чрезвычайно бойкое кино «Плохие девчонки» 94-го года выпуска. Там несколько уставших от стахановской проституции женщин, сбежав из борделя, мечтали, как порядочные, основать собственную лесопилку, но не находили никакого понимания среди окрестных самцов, которые, будучи не в курсе, по-прежнему видели в них проституток.

 Самцов чисто по-человечески можно понять, потому что сегодняшнюю лесозаводчицу, при всём уважении, очень трудно отличить от вчерашней шлюхи.

 В самом забойном эпизоде «Бандиток», способном приободрить и мумию, Сара с Марией, обе в чулках и корсетах, оседлав привязанного к кровати голого нью-йоркского сыщика, поочередно отрабатывают на нём технологию глубокого поцелуя. Любая советская бабушка, бросив на это дело один пристреленный взгляд, немедленно поняла бы, с особами какого толка свела следователя судьба. Помимо поцелуев особы скачут верхом по доскам с крыши на крышу, отжимаются, лёжа грудью в горном ручье, шмаляют из пистолетов по оппонентам и бутылкам.

 Иногда они оперируют марксистскими терминами вроде «собственности народа» и «национального достояния», а в образе маниакального нью-йоркского банкира, каковой останется-таки валяться в песке на прокорм падальщикам, есть соблазн усмотреть антиамериканский выпад. Но это не тот соблазн, на который здесь стоит вестись.

 Вдруг высказываясь про достояние, Хайек похожа на впавшего в транс медиума, однако Круз её быстро из этого опасного состояния выводит – передохнули, пора играть опять.

 «Бандитки» (как и практически все продюсерские проекты Бессона) работают как шумный и бессмысленный цирк, и не нужно искать в них концепта. Ну какой, помилуйте, может быть концепт в жизнерадостном женском досуге, в шопинге, чаепитии и прогулке в «Красную Шапочку», когда хочется кокетничать, прыгать и плясать, более того, не только хочется, но уже и превосходным образом пляшется? Тут не до концепта.

 Сергей Синяков, «Газета.Ru»