Трибогов День и Ярило Мокрый

Один из самых грандиозных религиозных праздников славяне праздновали 22 мая, отмечая Трибогов День и Ярилу Мокрого.

Считалось, что в этот день весну сменяет лето и на смену младому Яриле-Весеню приходит Трисветлый Даждьбог. Кроме того, праздновался и святой день победы бога Трояна или Триглава над Черным Змеем. По поверьям, Троян явился воплощением мощи Сварога, Перуна и Велеса, сильных во Прави, Яви и Нави, соединивших свои силы в борьбе со Змеем, порождением Чернобога, грозившим некогда уничтожить все Тремирье.

В этот день было принято поминать предков и творить обереги от бесчинств, творимых русалками и неприкаянными душами «заложных» покойников, то есть тех, кто умер «не своей» смертью. А девицы и женщины в ночь на Трояна, раздевшись догола, «опахивали» деревню, дабы оберечься от злых сил.
Знахари и ведуны в эту ночь ходили «наслушивать клады», поскольку перед самым солнечным восходом на Духов день Мать Сыра-Земля открывает знающим свои тайны. Даже роса в этот день считалась священной и целебной.

В этот же день проводился «постриг» — обряд для юношей, посвящающий их в воины, после чего устраивался пир в поле. В качестве требы для светлых богов приносили в жертву не только еду, но и обрядовое пиво, сваренное особым образом. На театрализованном представлении — игрище непременно разыгрывали сказку или древнее предание. Ну, а потом, как водится, любовные хороводы и пляски. Но это уже ближе к вечеру, под загадочное мерцание ритуального костра.

Православная церковь отчаянно сражалась с этим праздником, но так ничего не могла сделать — любовь народа была не на ее стороне. И тогда они объявили, что этот день является праздником, но Николая-угодника. Путь был испытан и проверен на другом празднике — Перунове дне, который также широко праздновался на Руси 20 июля. Одолеть его удалось, заявив, что в этот день, якобы, надлежит отмечать память Ильи-пророка. А что? Тоже катается по небу, грозит стрелами-молниями, да и во многом другом весьма схож со славянским богом.

Это удалось. Так почему бы не повторить проверенный трюк на Яриле Мокром. И плевать, что уже был введен день памяти Николы-угодника 19 декабря. А наплевать. Будем считать, что тот Никола зимний, а этот летний.

Получилось у них почти, но не совсем. Кусочек от прежнего истинно славянского названия все равно остался, прицепившись красной тряпицей за подол грубой серой рясы новоявленного святого, и праздник ныне называют Николы Мокрого.

Разумеется, церковь может давать второму слову сколько угодно логических объяснений, но на самом деле все они лживы, потому что истинного она никогда не скажет, чтоб не пробуждать генетической памяти о дружелюбных, все понимающих, но в то же время таких справедливых славянских богах.

А все дело в том, что это Ярило был прозван мокрым, вот словцо и осталось. Навечно. Как печать. Причем несмываемая, невзирая на свою «мокроту».
Или как память. Это уже как кому будет угодно.